Мне лгали о моей Москве,
Настаивали, убеждали,
Тяжелым пальцем на песке
Картину смерти рисовали.

Мне каждый рассказать хотел,
Как по ее дворам, бульварам,
Прошел Лужковский передел
Наполеоновским пожаром.

Как волны Яузы реки
С тоскою новый день встречали,
Как рушили особняки,
Как в скверах липы вырубали.

Как мрачным воплощеньем зла
На всех семи священных склонах
Нагромождения стекла
Вдруг прорастали из бетона.

Я тем рассказам доверял,
И вот, решившись на прогулку,
От «Маяковки» зашагал
К затерянному переулку.

И через несколько минут
Еще оглохший и неловкий
Вдруг ощутил приют, уют,
Увидев дом Воротниковский.

Здесь, у окна, поэт стоял
И в сумерках вечерних мая
«Русалку» женщинам читал,
Улыбкой скорби прогоняя.

Но смуглый, вдохновенный лоб
Вновь омрачается тоскою,
Когда на скатерть, как во гроб,
Елей пролился под рукою.

Отдав Нащокиным поклон,
Спустившись легкими шагами,
Он был в столицу отнесен
На смерть гнедыми рысаками.

Вот тополей могучих ряд,
За ними — детская площадка,
Дома обжитые стоят,
И так же сердцу сладко, сладко

Пускай с рассвета дотемна
Иные воют об утрате.
Москва, ты до краев полна
И памяти, и благодати.

4 июля 2012

Епископ Геннадий (Гоголев)

About the author

Leave a Reply