Космами седыми кружится метель,

Ломится со стоном в запертую дверь.

Прижимает к окнам свой лохматый лоб,

И метёт под сердце холода сугроб.

Мне уют не в радость, вышел на крыльцо,

Ветром шибануло, как хлыстом в лицо.

Ну, старуха, спляшем!  Я люблю твой нрав,

Просвисти мне в уши где я был не прав.

И запела вьюга: жаль тебя мне жаль,

Заморожу стужей я твою печаль,

Чтобы сердце было льдинкой у тебя,

Мы с тобой, касатик, вроде бы родня.

Не ищи совета в затхлой тишине,

Там живут другие. Люди не по мне.

Для тебя, как песня мой протяжный вой,

А для них услада белены покой.

Глупая старуха! Сивая карга!

Пожалей другого, госпожа пурга,.

Мне ли не понятно бешенство твоё,

Потому и любо ночью нам вдвоём.

Ты не любишь слабых. Это знаю я,

Будь благоразумна не жалей меня.

Помнишь, той зимою, у того окна,

Тихо постучалась женщина одна?

Подскажи, коль знаешь, сколько грустных дней,

Изнурять мне сердце думами о ней?

Будто бы взбесилась. Вздыбилась стеной,

Голову, как ртутью, переполнил вой.

Не люблю я тайны ваших тёплых нор,

И не лезу в душу, как последний вор.

Не брани старуху, в чём то я права,

Если бы любила сердцем поняла.

Без стихов, без песен, поняла б сама,

От тоски зелёной ты сошёл с ума.

Потому и вышел ночью на крыльцо,

Чтобы ветром било, как хлыстом в лицо.

 

Глеб Глебович Свешников.

About the author

Leave a Reply